И эта запись будет в нём первой - как титульный лист. Или как вывеска, кому как проще это будет воспринять.
Журнал в открытом доступе посвящён репортажам о путешествиях и дальних странствиях, морским программам, енотским сказкам, фотоматериалам - в том числе и подводным - из самых разных уголков Планеты, а также, в редких случаях, перепостам на темы, которые небезразличны енотам. Мне интересны творческие люди, умеющие проявлять фантазию в конструктивных видах деятельности, науке и искусстве.

Если появилось желание включить меня в число Ваших френдов - напишите несколько слов о себе в комментариях к этой записи. Только не забудьте при этом авторизоваться, ибо анонимные комментарии, которые в нераспечатанном виде приходят ко мне в почтовый ящик, я уже несколько месяцев удаляю, не читая - диалоги с пустотой чужды енотам.

 

        Возвращался я сегодня к вечеру из одного большого биохимического института, сам внешний облик которого и внутреннее убранство напоминает сцены из фантастических фильмов о будущем: просторные коридоры с пластиковыми панелями на стенах, плавно перетекающие в пол, зимние сады из тропических растений вдоль стен и в нишах, оборудованные современными приборами лаборатории, кодовые замки на больших стеклянных дверях... И многое другое - почти как в корпорации "Умбрелла", воспетой в тетралогии "Обитель зла" с незабываемой Милой Йович. Только этот институт к мифической корпорации по производству зомбирующих вирусов отношения никакого не имеет - здесь изучают вопросы молекулярной биологии, эмбриологии и биохимии, имеющие прямое отношение к действительности. Например, в силу каких причин способны рождаться двухголовые лягушки и змеи - или же, напротив, циклопические, с одним глазом посреди лба... А то и вовсе безголовые. Собственно, как раз на эту тему сегодня и был развёрнутый доклад моего старого друга, чудесно защитившего по ней кандидатскую диссертацию, что мы затем и отметили - скромно, ярко и со вкусом. В этом замечательном институте работает много молодёжи, все заняты делом, решают практические задачи, и люди нашей с другом возрастной категории здесь давно уже логически причислены к среднему поколению. То есть, по сути, к той категории людей, что имеет некоторый практический опыт, измеряемый не одним десятилетием. Мы же сами, между тем, нисколько не собираемся покидать состояние вечной молодости, царящее у нас внутри и сообщающее бодрость мыслям и организму.
        Пожалуй, именно в силу последней причины, едучи после в метро по малиновой ветке, я решил выйти на станции Баррикадная, чтобы своими глазами увидеть переместившийся в этот район лагерь гуляющей оппозиции.
Пришёл в сквер с фонтаном возле Высотки. Там пышно цвели сиренево-розовым невысокие китайские яблони и собралось множество народу. Причём, конечно, по большей части молодого - где-то до тридцати - но присутствовали и люди постарше, видевшие разные времена. Народ в основном бродил, разговаривал, сидел на лавочках и на гранитном борту чаши фонтана, кое-кто лежал в тени у бордюров - наверное, отсыпались после ночных гуляний на Чистых прудах. Надо же охваченным идеей людям отдыхать иногда, а тут и место нашлось подходящее. Народ собрался разношерстный, вкраплениями - и частыми - слегка "волосатый" (немножко прихиппованный), говорливо-общительный, но мирный. Никто и никого не провоцировал драться или же строить баррикады, никому не раздавали бутылок с коктейлями Молотова, не было видно знамён и транспорантов. У большинства собравшихся в сквере поближе к фонтану были открытые добродушные лица.
       
( Read more... )

        ...среди прочих безумных идей о реализации технического гибрида в стиле "Стимпанк", способного перемещаться направленно, быстро и почти не загрязняя окружающую среду. По рельсам. На территории, не имеющей чёткой береговой линии. Например, по просторам широчайших литоралей, периодически затопляемых Морем. Скажем, в некотором царстве земля под прокладку железной дороги стоит ну очень больших денег. А класть пути по Морю вроде бы можно бесплатно... Вот и размещает предприимчивый магнат рельсовый путь неподалёку от берега. Вот только когда вода поднимается в прилив, локомотиву становится двигаться несколько труднее, ибо плыть в прямом смысле этого слова он не может, оставаясь прикованным к рельсам на дне. Возможно, за счёт связки с рельсами на его не вынесет на прибрежные скалы, или просто не положит на бок где-нибудь на мелководье особо яростной волной? Ничего подобного, ещё как выложит - и на песок, и на скалы, и даже на набережную какого-нибудь приморского городка, мимо которого проходит хитроумно построенный "нигде" железный путь. Видели еноты, как здоровенные сухогрузы легко ложились на бок по берегам ревущих штормами морей.
          Значит, это транспортное средство должно перемещаться лишь там, где такие волны отсутствуют. Например, по трясинам. Среди просторов гигантских трясин, в которых рельсы - в отличие от БАМа - тонут сразу же при укладке, а не ближайшей весной, когда оказывается, что магистраль проложили по болотам. Раздвигая плавучие сгустки растительности (фрагменты сложно организованной мега-сплавины из мхов и разросшихся в них макрофитов), это чудо инженерной техники способно соединять между собою очаги цивилизации, разделённые многими километрами топей... Что захватили некогда плодородные равнины вследствие неправильной мелиорации потенциальных сельскохозяйственных угодий. Идеальный локомотив для эпохи радикального увлажнения климата в отдельно взятой стране.
          Третий вариант, напрямую вырастающий из второго: этот агрегат может быть использован для перемещений по травяному морю, среди высоченных злаков, чьи тонкие и острые листья стелятся волнами на ветру. Сложность лишь в том, что рельс легко зарастёт... И сойти с него этому чуду техники станет легче, чем по нему же двигаться. Хотя... Вы же видите, сколь мощная у него "борода", да и колёса обнимают рельсы широким хватом. Так что второй и третий варианты местности - как раз для этого локомотива. О назначении пушек может каждый фантазировать для себя. Возможно, это и не пушки вовсе, а ретрансляторы мобильной связи. Никто же не знает, каким образом будет работать мобильная связь в эпоху резкого увлажнения климата в той стране, где не умеют грамотно распоряжаться водно-болотными угодьями и способны расти целые моря высоченных трав.
           К чему я всё это вам рассказываю?
( Read more... )

...Это время на стремительном переломе - или переходе, аллюром в три креста, на полном скаку, через грозу с молниями и проливным дождём - из эпохи затяжной зимы и долгой безмолвной предвесны - сразу в ошеломляющее зеленью Лето!!!
            Ещё неделю назад Лес был мокрым, укутанным прошлогодней опавшей листвою, через которую пробивались первые ростки молодой зелени. А теперь весь Лес зацвёл и зазеленел одновременно, без распределения стадий цветения и роста, словно торопясь успеть... И всё же это время - совершенно особое, самостоятельное, имеющее свой период в неуклонном и непрерывном течении годового цикла Природы. И не важно, сколько ему отпущено сейчас, этому чудесному времени Фиалкового Мира, когда под пологом пробуждающихся листвою крон вспыхивают фиолетовые, лиловые, голубые и иссиня-лазоревые островки цветов. Это самые живые цветы стремительно проходящей сквозь нас Весны. И расцветки у них именно такие, чтобы лучше видны были проснувшимся шмелям, пчёлам, осам и прочим опылителям - в гамме синего и сиреневого. В тонах, особенно хорошо различимых насекомыми на фоне распускающейся повсюду зелени. А других цветов под пологом Леса - столь же ярких - сейчас попросту и нет... в Енотском Лесу.



( Read more... )

        Енот стоял у хлебных полок супермаркета "Перекрёсток". В полночь. В задумчивой нерешительности. И смотрел на буханку ржаного хлеба, упакованную в полиэтилен, как и все остальные. И плотно прижатую этими остальными к самому краю полки, к бордюру. Именно оттого, что буханка лежала с краю, была хорошо видна торчащая на торце этикетка "Хлеб советский". Енот не протягивал руки, хотя знал, что именно эту, мягкую уже даже не вид буханку чёрного хлеба стоит унести с собой. Потому что запах - а енот ощущал эту компоненту бытия уже третий день кряду - исходил от неё феерический. Невзирая на полиэтилен, что должен был бы, по идее, обрывать все контакты буханки с Миром на полуслове. И вот именно этот запах как нельзя лучше гармонировал с тем ароматом, коим должна была наполниться енотская нора где-нибудь через час, когда будет готов здоровенный курицэг, пока что лежавший в синей перекрёстковской корзинке. Но этикетка... Енота останавливали две вещи. Во-первых, "Советский хлеб" продавался в "Перекрёстке".
         Отмечу для тех, кто не видит жесточайшей иронии. Дело в том, что в Советском Союзе, из коего Енот однажды ушёл в армию, да так в него больше и не вернулся... В Союзе в каждой булочной (не путать с гламурными заведениями по продаже элитного хлеба в центре Москвы!!!) висел плакат с огромным караваем, лежащим в обрамлении спелых колосьев на фоне комбайнов, убирающих урожай, и надписью "Хлеб - всему голова!" И это было не просто символом хлеботорговли. Это было символом своего рода национальной идеи. Вполне доступной простому советскому гражданину. Что брал на обед рабочий со стройки? Буханку свежего хлеба и пакет молока. Что ценилось больше всего в тылу во время войны? Хлеб. Что нельзя было ни в коем случае выбрасывать под угрозой жесточайшего общественного порицания? Именно хлеб.
          Уже в те времена идолическое поклонение караваю вызывало у енота замешательство и холодный ужас, но тезис о том, что выкидывать это народное достояние никак невозможно, он поддерживал всегда. Теперь енот стоял у полок, переполненных самыми разными батонами, батончиками, караваями и буханками. Среди которых лежал "Советский хлеб". В магазине "Перекрёсток", где положено выбрасывать хлеб на помойку спустя надцать часов после того, как его выложили на продажу. В целях конкурентоспособности компании на фоне прочих. Енот смотрел на сочную буханку. И ему было, с одной стороны, оглушительно страшно - где-то внутри, от ощущения проблескового маячка ушедшей тоталитарной эпохи, на фоне тоталитарной же эпохи настающей. А с другой - неимоверно грустно. Вот за этот маленький, ещё тёплый символ некогда огромной страны, где он ощущал себя гражданином. Символ, которому он просто не мог дать пропасть на свалке. И енот сгрёб его в охапку и утащил с собой.
          Замечу вам, камрады, что "Советский хлеб", щипаемый пальцами большими мягкими кусками, под горячего курицега идёт изумительно. Встретите в магазине - не дайте ему пропасть.

вполне имеет право на существование где-то во Вселенной. Это вовсе не парадокс. Еноты более чем уверены, что здесь скорее проявляется один из принципов логики бытия, изначально заложенный в основу развития Миров. Уже поэтому чаще стоит размышлять о хорошем, ибо сотворённые нами мысли могут осуществляться - стоит лишь дать им волю к реализации. В свою очередь, художники - это, с одной стороны, своеобразные громоотводы, материализующие мысли, витающие в пространстве, на холстах... С другой же - они есть ни кто иные, как трансформаторы ментальных идей в доступную для восприятия форму. И вот уже рождённые ими образы служат отправной точкой для развития многих фантазий. Сегодня еноты представляют вам творчество Инги Ниэльсэн (Inga Nielsen).

Знавал я одного енота, у которого жил кот. Здоровенный такой кошара, полосатый, молчаливый и внимательный. Вернее будет сказать даже так: знавал я кота и енота средних лет – и они очень дружили. Енот работал механиком на авиационном заводе, собирал там боевые дирижабли. И, кроме обеда, выдавали ему ежедневно в местной столовой кусок мяса. Весом примерно фунт. Чтобы поддержать силы сборщика к следующему дню. Ибо работа по монтажу дирижаблей была очень кропотливой и требовала большого внимания, а голодные с утра еноты способны думать совсем о других вещах.
По вечерам енот приходил домой, жарил мясо и всегда делил трапезу с котом. Можно смело сказать, что в понимании кота закатное время всегда было праздником, ибо запахи жаркого разносились по всей норе енота и предвещали замечательный ужин. «Сейчас мы с тобой будем готовить наж дирижабельный ужин» - говорил енот. И кот всячески помогал ему, шлёндрая по кухне со значимым видом, отслеживая каждую деталь процесса и давая советы. А потом енот скармливал коту примерно треть заработанного ужина, и оба оставались страшно довольны и едой, и долгими неторопливыми разговорами под крепкий чай с дешёвым тростниковым сахаром, и друг другом. Из разговоров с енотом кот прочно усвоил, что боевые дирижабли – это очень важно.
Однажды енот вернулся домой совсем поздно. Кот честно ждал его почти до полуночи, ходил по норе, тревожно мурчал о своём и всячески волновался. А потом заснул на стуле енота нервным сном. Его разбудил запах жареного мяса… И кот был счастлив, что друг снова дома, что праздник всё-таки будет – и значит всё хорошо. Но на сей раз енот отщипнул ему с большой тарелки лишь маленький кусочек мяса. И больше не дал. Кот посмотрел на него сначала удивлённо, затем недоумённо, и наконец – с тревогой… Поднялся на задние лапы, опёрся передними на край стола и заглянул в тарелку. Там лежал оставшийся кусок – размером всего лишь на 2/3 больше, чем он только что с удовольствием слопал.
Кот обернулся к еноту и увидел его тяжёлый, необычайно грустный и озабоченный взгляд. «Видишь, какая история, дружище, - сказал енот, - началась война. И теперь нам не дают столько мяса, как прежде. Потому что стране надо экономить продукты. Никто не знает, как надолго она затянется, так что велено экономно расходовать харчи… А мне теперь надо будет работать до поздна, ибо для фронта нужно очень много дирижаблей. Как сегодня оказалось, их часто сбивают.»
Кот кивнул ему в ответ – медленно и с пониманием. И ушёл с кухни, раздумчиво поводя толстым коротким хвостом. Он вышел из дому, пришёл на сборный пункт и записался в снайперы. Чтобы иметь возможность подниматься в небо на дирижабле и метко сбивать вражеские истребители-аэропланы. И ВЫИГРАЛ ДЛЯ ЕНОТА ЭТУ ЧЁРТОВУ ВОЙНУ!!!
Конечно, многие тут скажут, что дело в мотивации. И будут по-своему правы. А я сегодня хочу поднять бутылку бархатного пива за друзей, ибо именно в них – залог победы. И сражения выигрывают вовсе не дирижабли.

       С тех самых, почти недавних пор, как противотанковые гранатомёты и реактивные заряды к ним начали делать из лёгкого и чрезвычайно прочного огнеупорного пластика, ими с удовольствием пользуются даже субтильные барышни.
       ХАНА ТАНКОВЫМ ВОЙСКАМ!!! ...их время безвозвратно уходит.
       Отправляясь на вечернюю прогулку по Городу, охваченному грязными суховеями уходящей зимы, не забудь прихватить реактивный гранатомёт. Он неимоверно апгрейдит твой иммидж в глазах тех, кто может оказаться потенциально приятен тебе в общении. И при этом надёжно ограждает от тех, кто тебе неприятен. Даже если они на "Хаммере".
       Гранатомёт лучше косметички! Жми на курок смело, делай это чаще - и люди запомнят тебя яркой, непобедимой и свободной.

     На просторах бескрайнего леса, что раскинулся где-то среди холмов и старых гор меж многих морей, живут самые разные звери. Сегодня мы уделим внимание хитроумным любителям нектара и некоторых его производных - в том числе мёда. Отметим, что мёд - это результат кропотливого труда самоотверженных пчёл. Нет смысла путать последних с пчёлами медовушными, каковые трудятся в ежедневных полётах над лугами лишь ради одной простой цели: насобирать нектара и забродить на нём побольше медовухи. Эти пчёлы всегда полусонно-бодры в деяниях, ибо дышат нектаром, приветливы, местами вспыльчивы - но отходчивы в тяжкий полубредовый сон, их мысли легки, а крылья подёрнуты тончайшим налётом паутины. Ибо у них в ульях, что надёжно укрыты в норах среди корней, под карнизами обрывов над реками, почти никогда не проводится уборки. Ни к чему отвлекаться на столь странные мелочи, как метение и скобление стенок улья, когда жизнь и так коротка, а успеть необходимо для счастья крайне много. Они живут всего по неделе, на протяжении которой собирают нектар, сбраживают его в банках из-под "Доктора Пеппера", что в изобилии валяются вокруг туристических стоянок - и доставляются в ульи наиболее крепкими и пролётистыми особями, а потом - вечером седьмого дня - всей кодлой распивают пенящееся зелье с медовым ароматом, поют песни, рассевшись на корнях над бурлящим потоком и вытянув ноги в сторону гаснущего Светила, и предаются оргиям во имя продолжения рода. Ранним утром восьмого дня край оврага озаряет вспышка термоядерного похмелья, и к началу нового дня в живых остаётся лишь пчеломатка. Она царица, а потому крепкая. С неё и начинается новый 7-дневный цикл "пути к счастью с похмельем в конце"... 
     Самоотверженные пчёлы - это совсем иной народец. Они живут в ульях высоко над землёй, строят соты в глубине дупел раскидистых деревьев. Вся их короткая жизнь, что составляет у любой рабочей самоотверженной пчелы всего двое суток, посвящена бывает сбору нектара - но уже не ради потехи перебродившим зельем, а во имя мёда. Коим они заботливо вскармливают потомство своей царицы. Да, к слову - обильное потомство царицы медовушных пчёл, вылупляющееся из яиц прямо у банки с остатками медовухи, питается первое время именно этими самыми остатками. И потому в дальнейшем уже не видит в жизни иного смысла, кроме создания и потребления этого зелья. Семейная память, усвоенная на генетическом уровне.
      Итак, самоотверженные пчёлы запасают мёд, чтобы кормить им потомство. И по сути цель их существования состоит в циклическом преумножении их численности - собирать больше мёда и кормить им больше новых личинок царицы. Большинство из которых тоже станут рабочими пчёлами. Всего на двое суток мимолётной жизни, зато - со смыслом. Большинство, но не все. Ибо кроме рабочих пчёл, в таких ульях рождаются ещё и трутни: торговцы (они же вкладчики) и охранники. Эти две категории мнят себя истинными хозяевами жизни, имея к тому ряд субъективных оснований: они пользуются мёдом, но не собирают для него сырьё и не делают его сами.
      Первые из них ублажают царицу, вкладываясь до седьмого пота, и дают роду продолжение, считая себя хозяевами положения наряду с ней - и потому приторговывают мёдом ради собственного обогащения, хотя царица этого не делает, не до того ей. Вторые - всем своим видом демонстрируют преданность великому делу, жестоко порицают и наказывают плохо работающих пчёл, выбрасывают из улья трупы тех, кто уже отработал отпущенное для жизни время, строго следят за тем, чтобы никто из рабочих не сожрал лишку мёда, и не препятствуют сбыту мёда первой категорией трутней. Поскольку стараются потворствовать высшей силе - хотя бы в рамках улья.
       Ещё в лесу живут медвежабы. Это, собственно, те скользкие существа с хваткими когтистыми лапами, в предприятия которых трутни-торговцы вкладывают мёд. Медвежабы пускают этот ценнейший продукт чужого труда в оборот, с которого трутням падают небольшие проценты. Суть жизни медвежабы в том, чтобы постепенно депонировать в своих активах как можно больше мёда. Чем старше и хитрей медвежаба, тем больше мёда оседает в её кладовых, и тем меньше его крутится в делах. Реальный сектор медовой экономики леса составляет всего 2%. Всё остальное - это чистая медовая прибыль медвежаб. А к чему им вкладывать больше - например, в тех же производителей мёда - если вся их жизнь состоит лишь в циклическом самовоспроизведении?...
       Кроме медвежаб, есть и медвежулики. Это всеядные крепыши, не гнушающиеся любой добычей: в основном они занимаются собирательством (присвоением) или же разорением гнёзд. Трутни торгуют с ними мёдом за "крышу" - в обмен на этот продукт мохнатые зубастые здоровяки не трогают ульи сами (до поры, пока не приспичит) и не позволяют их разорять почти никаким иным зверям. Такова нехитрая идея мироустройства, насаждаемая ими среди самоотверженных пчёл. Поскольку трутни при существующем положении вещей имеют авторитет среди соплеменников, как ревностно заботящиеся о сохранности жилища и рода, их ценят за надёжность и чёткую жизненную позицию. Медвежулики же, дабы узаконить своё положение потребителей мёда, любят создавать союзы во имя поддержания существующего порядка. В разные времена их объединения носили многие имена, но суть всегда оставалась прежней. В содружестве с медвежабами они держат власть над медовой экономикой бескрайнего леса. Содружество шатко, ибо медвежабы заботятся только о своей прибыли и мнят себя истинными хозяевами жизни, но выгодно медвежуликам, поскольку - опять же, за "крышу" - медвежабы спонсируют их мёдом. 
      Тем не менее, в казалось бы чётко отлаженной структуре медовой экономики леса присутствуют бреши. Это - те самые  "почти никакие иные звери". О них мы поговорим в другой сказке.