?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Первый наш разговор был странный и довольно неприятный. Я спросил:
--Кто вы такая? Как зовут вас?
--Волна.
--А где вы живёте?
--Море, - и она показала рукой на воду. Это уже удивило, однако я продолжал:
--Где ваш дом?
--Море, - а рукой обвела на сей раз и море, и далёкий турпосёлок, и рыбачью деревню, и даже мой «Рено». Я подумал, что много тут неясного… И надо уточнять.
--А где же вы спите?
--Море…
--И что вы кушаете?
Она сунула руку под камень, вытащила краба, отломила клешню и начала её жевать. Это было столь откровенно-демонстративно и притом буднично, что я неожиданно для себя перешёл на более доверительный и менее осторожный тон:
--Куда ты уплыла вчера?
--Море.
Больше спрашивать не имело смысла. Сомнений не оставалось – передо мною была помешанная, сбежавшая из психиатрической больницы, или же полоумная из рыбачьей деревни. Я поманил её, приглашая выйти на берег:
--Иди сюда, ко мне.
--Нет. Больно.
«Очевидно, она повредила себе ногу», пришло мне в голову и, чтобы помочь ей выбраться из воды, я подошёл к ней. Она закричала:
--Нет! Больно! Утопленник… - и, схватив себя за горло, она сунула голову под воду – вместе с прижатой рукой. Воздух из её ноздрей пошёл пузырями.
--Эту мимику я понял так, что если приблизиться к ней, то она схватит меня и утопит. Я попятился назад, вышел на берег и начал объяснять, что ненадолго отлучусь в турпосёлок, а ей надо подождать. Поняла ли она что-либо, не знаю. Но ясно произнесла:
--Ждать.
Я бросился в больницу для отдыхающих, уютно притулившуюся своим приветливым сероватым зданием на окраине турпосёлка. Нашёл там психиатра. И торопливо, сбивчиво рассказал о странной женщине.
Психиатр смотрел на меня недоверчиво. А потом потрогал верхнюю пуговицу своего халата, на мгновение наморщил брови и мягко сказал:
--Как нам достоверно известно, в нашем районе нет ни единого сумасшедшего.
Но я настаивал, и он согласился посмотреть, как женщина ест живых крабов. Мы спустились к морю в стороне от нашего пляжа и пошли по кромке прибоя. Женщины не было видно. Место, где она стояла, загораживал от нас первый большой камень, лежавший в воде. Мы вышли из-за камня внезапно. Послышался сильный всплеск и мелькнуло что-то светлое – видимо, это она нырнула. И всё стихло.
--Где же ваша женщина? – участливо спросил врач. Я показал, где она стояла.
--Слушайте, зачем вы меня оторвали от работы? Ведь это была рыба. Я ясно видел её хвост, - он положил мне на плечо свою сухую и тёплую ладонь и спросил ещё более участливо:
--Голубчик, а как у вас голова…? Не болит? Галлюцинации бывают? На что вы жалуетесь? Зайдите ко мне в кабинет. Да, на всякий случай, где вы живёте? У нас в больнице всегда найдётся свободная уютная комнатка.
Как я не отнекивался, он затащил меня в свой кабинет. И обследовал. Правда, без особого пристрастия. Обнаружив, к своему удивлению, полное психическое здоровье в моём организме.
На прощание заботливый доктор показал мне очень приятную маленькую комнатку с окнами на море и простой удобной мебелью. Я подумал: «Не плохо поселиться здесь с Жанной». Но что меня удивило – это висящая на голой стене большая фотография со скульптуры Венеры Милосской, находящейся в Лувре. Я воспользовался случаем ещё раз полюбоваться чудесным изваянием.
Когда мне случалось бывать в Лувре, я часами смотрел на богиню. И всегда для меня была загадкой её одежда. Почти все греческие боги изображались без одежды. Для чего ваятель оставил одежду именно на ней? Может быть, рука ему изменила и он не надеялся, что ноги сделает такими же прекрасными, как торс? А быть может, он хотел показать, как спадает одежда и богиня освобождает от неё свою красоту? Может быть, по условиям изгибов её тела и ног, одежду надо было оставить? Возможно, одежда была введена, чтобы усилить красоту торса? Или натурщица была слишком стыдливой?
Я полагал, что все предположения и догадки и догадки можно было бы решить при наличии рук у этой статуи. Но рук не было. И меня, как скульптора, эта одежда всё время мучила.
Фотография была так искусно сделана, что я тут же решил: буду уезжать – обязательно выпрошу – что ей делать здесь, в больнице?
Когда я вернулся на берег, моя новая знакомая – Волна – тотчас появилась у камня и спросила:
--Зачем ты привёл этого человека?
Здесь я - для удобства повествования - не стану более приводить дословных разговоров, и буду описывать только их смысл, поскольку объяснялись мы наполовину мимикой, а слова, которые знала Волна, были и английские, и французские. К тому же произношение у неё было невнятное. Но постепенно я научился понимать всё, что она говорит.
Я объяснил женщине, что врач проверял моё здоровье. Но она не поняла, что такое здоровье. Зато я понял, что для неё неприятно общаться с людьми – и она избегает их.
Я решил оставить её в покое, поскольку она мне, по-видимому, ничем не угрожала. Но она продолжала – в одно и то же время ежедневно – появляться у камня. И мы разговаривали.
Я обратил внимание на то обстоятельство, что она была совершенно голая. Однажды Волна высунулась из воды настолько, что показала живот – и никаких трусиков под ним видно не было. Меня удивила её красота. Как скульптор, я подумал, что с такой красивой фигуры можно сделать многое. И прикинул, не сделать ли её своей натурщицей?
У меня возникло желание побольше узнать о её жизни и детально обдумать, получится ли из неё модель для натурной лепки.
В последующие дни – на протяжении целой недели – мы очень много беседовали. Вот, что я узнал о Волне. Она не знала, где родилась. О родителях не имела понятия, она жила в море у этого берега… Ест живую рыбу и спит на дне моря. Ещё рассказала, что утопила пять человек, пытавшихся её поймать. Как она попала к этому берегу, не знала сама. Перед этим долго плыла… Откуда – не помнила, но в то время она была меньше, чем сейчас. Это она осознавала отчётливо. Много рассказывала о каких-то морских чудовищах. И ничего не знала о календаре.
Различать и понимать слова, а затем и разговаривать она научилась у туристов, когда по вечерам, спрятавшись за камни, прислушивалась к их разговорам и наблюдала их жизнь.
Больше я ничего не узнал. Она ежедневно выбрасывала мне вкусных рыб и причудливые, красивые раковины… Из которых впоследствии и сложилась моя коллекция. Но приближаться к себе волна не позволяла.
Я окончательно убедился, что она помешанная – или, может быть, родилась дефективным ребёнком, и настолько освоилась в море, что отвыкла от дома и стала всё время проводить в воде, питаться сырой рыбой… Но, конечно, не спать на воде, как она уверяла. Выдумкой больного мозга была её постоянная жизнь в воде.
Я отправился в рыбачью деревню и стал осторожно наводить справки. Но на меня смотрели с удивлением – никаких ненормальных жителей там не было. Мои расспросы даже вызвали недовольство суеверных рыбаков. Тогда я провёл целый день на пляже турпосёлка, но не увидел ни одной женщины, похожей на Волну.
Наконец, я обследовал все камни на нашем пляже. Но никаких пещер или же углублений, где можно было спрятаться, там не было. Исключение являла собой ниша – скорее даже подобие грота – под одним из камней, лежащих на берегу. Однако никаких признаков пребывания в нём человека я не обнаружил. Не было даже отпечатков ступней на песке. Я успокоился на мысли, что Волна имеет убежище где-нибудь в глухом месте, в роще.
Обдумав ещё раз своё намерение сделать из неё натурщицу, я отказался от этой мысли. Слишком сложно было бы держать помешанную в городе. Жанна будет более удобной и приятной натурой.
В тот же день, когда искал её потенциальное убежище, я не нашёл Волну в условный час около камней. И побрёл, задумавшись, вдоль берега. Необъяснимая болезнь и сама жизнь Волны беспокоили меня всё больше.
Внезапно я увидел её лежащей на песке около самой воды. Женщину рвало, а рядом валялась початая банка консервов. «Она отравилась!», - промелькнуло в голове, и я побежал к «Рено», где были аптечка, сода и пресная вода. Я начал отпаивать Волну. Её рвало рыбой. «Это уже хорошо… не опоздал…», - подумалось между делом. Она была вся обнажённая и холодная. Опять я сбегал к «Рено», принёс одеяло и принялся укутывать в него эту женщину. И вот здесь… увидел страшное и содрогнулся от ужаса, охватившего меня враз и целиком: вместо ног у Волны был чудовищно отвратительный, громадный рыбий хвост!
Нет, я не превратился в соляной столб. Надо было ухаживать за Волной. Она прошептала, что ей жарко, сбросила с себя одеяло и показала, что хочет в воду. Я стал объяснять, что она ослабла и может утонуть. И первый раз увидел её улыбку.
--Ласты в воду, - проронила чуть слышно и показала на хвост.

Продолжение следует.

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Powered by LiveJournal.com